«Балтика» только вернулась в РПЛ, а уже успела заявить о себе как о грозной силе. По итогам четырех туров команда Андрея Талалаева входит в топ-5 чемпионата, не потерпев при этом ни одного поражения.
Помогают такому успешному возвращению в элиту и летние трансферы команды. Один из них – Чинонсо Оффор. Нигерийский форвард быстро адаптировался к чемпионату России и сходу стал «джокером» в рукаве главного тренера – в трех матчах РПЛ нигериец забил два гола, выйдя на замену. В интервью Metaratings.ru Оффор рассказал:
- о футболе в Нигерии;
- из-за чего отец был против его профессиональной карьеры;
- чем похожи Калининград и Латвия;
- как ему было тяжело в первый сезон в Америке;
- почему одноклубники сравнивают его с Дидье Дрогба.
«На Кипре со мной был мой друг – Виктор Бонифейс»
– Давай начнем с самого начала. Ты родился в Нигерии, там живет очень много разных национальностей. Расскажи о своей.
– Возможно, вы знаете, что Нигерия имеет больше 500 языков. Но среди них есть три главных: Хауса, Йоруба и Игбо. Так вот я отношусь к народу Игбо.
– Нигерия славится своими спортсменами и в частности футболистами. В чем особенность вашей страны?
– Да, самый главный спорт у нас – это футбол. В этом и заключается секрет: мы просто очень любим футбол. Все начинается еще с самого маленького возраста, когда дети играют просто на улице. Потом их прямо со дворов разбирают всякие футбольные школы, где они постепенно вырастают в профессионалов.
– А кто был главным кумиром твоего детства?
– Конечно, Джей-Джей Окоча. Был еще Нванкво Кану, но то, что творил с мячом Джей-Джей... Я думаю, что все ребята моего поколения стремились стать таким, как он.
– Как ты попал в футбол?
– У меня был путь, как и у всех остальных. Я начинал с команды моего района. Шаг за шагом попадал в команды крупнее, пока не оказался в городской академии. На тот момент многие мечтали об этом. Но еще до зачисления в академию я уже планировал стать профессионалом, потому что к нам домой приезжали люди из разных клубов, чтобы уговорить моих родителей привезти меня на просмотр.
– После Нигерии ты играл какое-то время на Северном Кипре.
– Мне было 16 лет, когда меня пригласили. Я думал, это хороший вариант оказаться в Европе. Тем более, что из-за своего возраста еще не мог выступать на профессиональном уровне, а Северный Кипр не состоит ни в ФИФА, ни в УЕФА, и поэтому там я мог спокойно играть. Но посреди сезона мне позвонил мой тренер из Нигерии и сказал, что нужно срочно возвращаться. Оказалось, что мной заинтересовался клуб из зоны УЕФА, но для перехода надо вернуться на родину. Я хотел спасти карьеру, поэтому мне пришлось улетать, никого не предупредив в клубе. Тогда я боялся, что меня не отпустят. Но на Северном Кипре отнеслись с пониманием и не стали держать на меня зла. По итогу, мне пришлось находиться дома 8 месяцев без клуба.
– Каково это – оказаться в таком возрасте одному в совершенно другой стране?
– Самым трудным оказался языковой барьер. Поэтому я сразу пытался выучить какие-то базовые вещи, чтобы хоть как-то общаться с людьми. Старался адаптироваться под культуру Кипра, понять их менталитет и так далее. К счастью, я был не один там. Со мной на Кипре был мой друг – Виктор Бонифейс. Поэтому за все время у нас не было никаких негативных ситуаций. Кстати, улетали с Кипра мы вместе с ним.
– Поддерживаешь с ним связь?
– Да, конечно. Мы до сих пор периодически созваниваемся с ним.
«Отец всегда хотел, чтобы все в семье получили достойное образование»
– А как родители отнеслись к отъезду так далеко от дома?
– Вся моя семья любит футбол, особенно братья и отец. Но в то же время папа всегда хотел, чтобы мы получили достойное образование. Мы с братьями хотели продолжать двигаться именно по спортивному пути, стать профессионалами. Но в конечном счете я единственный, у кого получилось сделать это. Наверное, потому, что в плане учебы я не такой, как мои братья, и просто не хотел поступать в университет. Это было очень тяжело для моего отца. Было много историй, как такие, как я, ничего не добиваются в спорте. И поэтому он переживал, что его ребенок останется и без профессиональной карьеры, и без высшего образования. В какой-то момент, наверное, как раз перед отъездом на Кипр, он принял мое решение и стал поддерживать меня.
– Тебе пришлось бежать из родного города, когда был совсем маленьким. Как сейчас там обстановка?
– Да, все так. Тогда там произошел своего рода кризис. Начались беспорядки, столкновения между кланами. К счастью, у нас получилось тогда уехать оттуда. Насколько я знаю, сейчас там все спокойно. Я не был там все это время, но мне рассказывали, что это очень красивый район. Перед отъездом в Россию я разговаривал с мамой о том, чтобы мы вместе съездили туда, так что в будущем обязательно посещу это место.
– Дома после Кипра ты находился почти год. Как в итоге оказался в Латвии?
– Клуб из Латвии обратил на меня внимание еще до Северного Кипра – именно ради них я и улетел оттуда. В новой стране чувствовал себя прекрасно. Я был очень мотивирован тренироваться и бороться. Первый мой город там был Даугавпилс. Тогда он мне показался очень скучным – далеко от столицы и казался для меня какой-то провинцией. Но тишина и пустота города позволили мне сосредоточиться на карьере. Там я отыграл один год, после чего уехал в столичный клуб. В нем не задержался надолго, так как к концу сезона меня пригласили в Америку.
– Кстати, Латвия совсем недалеко от Калининграда. Не было мысли посетить своих старых друзей?
– (Смеется) Если честно, у меня были мысли о том, чтобы получить визу и съездить туда. В целом, Калининград и Латвия очень похожи, особенно погодой. Поэтому иногда накрывают воспоминания.
– Когда тебя впервые пригласил клуб из США, не закружилась голова от успеха?
– Когда я только узнал о предложении, почти никак не воспринял это. Я совсем не слышал о «Чикаго Файр» до этого, и даже не знал, что они играют в МЛС. Только спустя несколько дней я почитал информацию о них в интернете. Тогда, конечно, обрадовался. Это был большой шаг вперед в моей карьере.
«Первый сезон в Америке – очень тяжелый период для меня»
– Чем тебе запомнился период в Америке?
– Если честно, это был очень тяжелый период для меня. Особенно первый сезон. У меня было много хороших игр, где получалось почти все. Но голы просто не хотели забиваться! Для меня, как нападающего, игра без голов – не игра. К следующему сезону я подходил очень мотивированным. У нас как раз поменялся тренер, и я думал, что вот-вот у меня все получится. Однако я не входил в планы нового «коуча», поэтому первое время пришлось сидеть на скамейке. Как только я получил первые игровые минуты, получилось забить! Мне казалось, что сейчас верну место в составе и начну забивать. Но вместо этого я перестал попадать даже в заявку на матчи. В конце концов, меня просто отдали в «Монреаль». Мне очень нравилось в Чикаго. Можно сказать, этот город стал для меня вторым домом. В будущем я бы хотел туда вернуться.
– В «Монреале» ты получил игровое время. Раз тебе так понравилось в Америке, почему ты решил уйти оттуда в Болгарию?
– Да, в новом клубе было получше, чем в «Чикаго». Там был тренер, который, наконец, поверил в меня. Я стал играть и хоть забивал не так много, как хотелось бы, много работал на команду и чувствовал себя важной ее частью. Но после нескольких сезонов там я понял, что пора возвращаться в Европу.
– Какие варианты были?
– Сначала на меня вышли клубы из Дании. Но лучшее предложение было от болгарской «Арда». Они поверили в меня, знали, как раскрыть мои способности на 100 процентов. Тогда именно этот вариант показался самым правильным.
– Ты не задерживался надолго ни в одном из твоих клубов. Многие переживают, что так же быстро ты уйдешь и из «Балтики».
– Я буду играть в России так долго, как захочет руководство клуба. В футболе бывает такое, что клуб получает предложение, которое устраивает и его, и игрока. Но сейчас у меня контракт на четыре года с «Балтикой» и я сконцентрирован на игре за нее.
– Как ты узнал об интересе из России?
– Впервые мне сообщил об этом мой одноклубник Лачезар Котев в Болгарии. Он играл под руководством Андрея Талалаева в «Химках» и первым рассказал об интересе «Балтики». До официальных контактов с клубом после этого прошло довольно много времени, я даже успел забыть об их интересе. Были контакты и с другими командами, но сейчас я очень счастлив, что оказался именно здесь.
«В России приходится очень много летать – в других странах мы просто ездили на автобусе»
– Какие у тебя первые впечатления о России?
– В первую очередь – это ее размеры. Приходится очень много летать – в других чемпионатах мы просто ездили на автобусе. Россия очень напоминает мне США своим колоритом. Куда бы мы не прилетели, там все совершенно по-другому. Особенно радует атмосфера на играх. Для футболистов очень важно иметь поддержку на стадионах. Кстати, стадионы здесь тоже очень современные.
– До перехода сюда, что ты слышал российском футболе?
– Прежде всего мне рассказывали, что здесь очень агрессивный и быстрый футбол, где приходится много бороться. Мне доводилось играть товарищеские матчи против клубов из России, поэтому казалось, что я готов к этому чемпионату.
– С кем из одноклубников ты общаешься больше всего?
– Тентон. Мы оба из Нигерии и пришли в команду в одно время. В этом плане нам повезло встретиться здесь.
– Чем любишь заниматься в перерыве между играми и тренировками?
– Чаще всего я просто созваниваюсь с семьей. Семья, друзья, иногда играю в приставку. В этом плане я больше интроверт. Даже в Калининграде еще не успел ничего посетить. Один раз после игры с «Оренбургом» мы с Кевином Андраде, Тентоном и Брайаном Хилем сходили в ресторан. На этом пока что все.
– Как думаешь, за счет чего команде удалось так хорошо стартовать в сезоне?
– Исключительно командная работа. Это пока только начало сезона, и нам стоит сосредоточиться, чтобы показывать такие результаты на протяжении всего сезона.
– А для себя ты какие цели ставишь?
– Я не буду называть какие-то цифры, потому что командные достижения всегда выше индивидуальных. Поэтому моя задача – помогать команде, а не ставить рекорды.
– В клубе тебя сравнивают с Дидье Дрогба. Как относишься к этому?
– (Смеется) Да, меня часто так называет Мингиян Бевеев. Когда мы на тренировках отрабатываем борьбу, я очень часто выигрываю дуэли. И когда мне в очередной раз это удается, Мингиян всегда радуется и кричит «Дидье Дрогба, балтийский Дрогба!» Дидье – икона футбола. Такие сравнения заставляют меня двигаться вперед.
